на главную контакты карта сайта
 
 
 
        ГЛАВНАЯНОВОСТИБИОГРАФИЯРВЫ И НЕРВЫПРОЕКТЫВИДЕОФОТОКАРТИНЫПУБЛИКАЦИИТЕКСТЫАРХИВССЫЛКИКОНТАКТЫ
mobilube hd 80w 90 mobil 80w90
Сайт Владимира Гребенкина»Статьи»«Встреча в трактире» www.asfalt.dn.ua  

«Встреча в трактире»

скачать статью в формате doc
скачать альбом одним архивом

Береженого не сберег июль,
Да оставил нам имена...

Д. Дубров «Имена»

...Как у нас-то на тихом Дону нездорово:
Как приехали к нам на тихий Дон всё рассыльщики,
Во рассыльщиках были два боярина;
Без указа-то они государева нас разоряют,
И они старых стариков всех ссылают,
Молодых-то малолеток берут во солдаты.
Оттого-то наш славный тихий Дон возмутился,
Возмутился славный тихий Дон вплоть до устьица,
Как и до славного до города Черкасского.

«Вести о восстании на Дону»
Русская народная песня (XVIII в.)

Владимир Гребенкин (известный в донбасском рок-андеграунде также под ником Асфальт) покинул этот мир неожиданно, тридцатитрехлетним. В июле прошлого года. Он оставил после себя около сотни произведений живописи и малой пластики, десятки стихов, три альбома группы «Рвы и нервы», лидером которой являлся, а также несколько андеграундных музыкально-поэтических проектов — «Сполохи», «Глёдбразерз», «Мытари», в которых выступал и в качестве организатора, идейного вдохновителя, и в качестве музыканта, поэта, технического координатора. А, наверное, главное — оставил много друзей (среди которых не только музыканты) и просто людей, неравнодушных к его порой непростому для понимания творчеству. Это стало очевидным во время открытия 6 февраля этого года выставки картин и деревянных поделок Владимира в Горловском художественном музее, где выставочный зал (не столь, правда, и большой) был настолько заполнен публикой, средний возраст которой составлял 25–30 лет, что опоздавшим пришлось следить за происходящим из вестибюля.


Несмотря на неоднозначность, количественную и качественную неоднородность творчества Владимира, в нем явно просматривается единая стилистическая доминанта — примитивизм, ориентация на внешнюю простоту, даже — первобытную грубость выразительных средств, экспрессию, лишенную изощренной отделки. Да и тематически картины Владимира, представленные на выставке, посвящены преимущественно временам доисторическим или жизни народов, находящихся вне современной цивилизации — костер, небо, кривые мощные ветви деревьев, фигуры воинов, охотников и шаманов, диких животных. А чего стоят созданные им кремниевые топор и ножи, фигурки каких-то языческих идолов... Есть, правда, и другие мотивы — горловские пейзажи, похожие на кадры из фильмов на постапокалипсическую тематику, заброшенные шахты, отвалы, огромное, неземное солнце... Чего больше в этом творчестве — отвращения к современной бездуховной цивилизации с её техногенными угрозами или глубокой тоски от созерцания реалий родного края, где на задворках высокотехнологичного производства остается мерзость запустения, быт на уровне каменного века — сказать сложно.

Что же касается музыки и поэзии Владимира (реализованной в альбомах группы «Рвы и нервы» — «Подобру поздорову» (2004), «Ахромазия» (2005), «Ядерная весна» (2009)), художественные корни этого примитивизма — в славянском фольклоре, древних, глубинных слоях языка и в поэтическом авангардизме начала ХХ века, часто ориентированном на эти же древние поэтические праформы, в творчестве Хлебникова, Крученых. Второй, верхний слой его поэтики — традиции панк-рока (причем в основном наиболее экстремальные), которые сами по себе также можно рассматривать как некий вариант современного городского фольклора.

Наиболее необычным и одновременно наиболее интересным, на мой взгляд, музыкально-поэтическим произведением Владимира является альбом «Сполохи», созданный в соавторстве с Дмитрием Дубровым в 2007 году «в чистом поле близ острога, что в Байраке», как указано на обложке. Поэтическая сторона альбома принадлежит Владимиру, музыкальная — плод совместных поисков Владимира, Дмитрия, а также Марии Стефаневской. Впрочем, судя по обложке, созданной Лидией Угловой, мы имеем дело не с привычными для рок-альбомов «вокалом, текстами, музыкой, аранжировками» и т.д., а с «гласом» и «слогами». Да и музыкальный инструментарий далек от рокерского — гусли да бубен, било, свистелки, варган.

Большая часть описанных выше идейно-художественных тенденций творчества Гребенкина сошлась в этом альбоме в одной точке. Социально ориентированный протестный пафос. В древнерусском стиле, полные архаизмов тексты песен. Глухой, монотонный, выкатывающий каждое новое слово, как тяжелую вагонетку на-гора, голос. Столь же монотонное, лишенное изящной отделки, если не считать порой весьма колоритных и насыщенных ревербераций гуслей, преимущественно ритмическое инструментальное сопровождение. Да и тематика альбома, его жанр неожиданны. Похоже, это и не рок вовсе. Во всяком случае, это не традиционная рок-лирика, отражающая, как правило, внутренние переживания и рефлексии лирического героя по поводу окружающей действительности, иногда прибегая при этом (в русском роке) к древнерусским (да и вообще — историческим) мотивам (довольно распространенным в творчестве Башлачева, Гребенщикова, Шевчука и других в конце 80-х — в начале 90-х). Невозможно сравнивать «Сполохи» и с фолк-роком как синтезом (в основном музыкальным) традиционных роковых и народных песенно-балладных художественных форм и выразительных средств. Это, скорее, художественный эксперимент — попытка реконструкции, стилизации героического эпоса (народного ли, авторского (пусть и анонимного) — не так важно), попытка воссоздать образцы народной исторической песни через призму современного рок-видения:

И виделась
Наяву старина,
Гордых предков
За волей походы.

И прошлое
Сквозь века потомкам —
В сердцах нести,
Слагать светлы песни.

Присутствует в этих строках исконное для древнерусского поэтического эпоса стремление рассказать о прошлых событиях «по былинам нашего времени, а не по замышлению Бояна». «Слово о полку Игоревом», древнерусские былины и украинские думы, циклы исторических русских песен («О взятии Казани», «О Ермаке», «Об Азове», «О Пугачеве» и т.п.) — вот тот художественный контекст, в котором «Сполохи» стоило бы рассматривать.

Удивительно и другое — ведь этот эпос, как и любой героический эпос, — попытка осмыслить судьбу своего народа, своего края в широком историческом контексте, сквозь призму исторических событий, поднявшись над проблемами собственного «я», что не характерно для панк-рока, мироощущению которого присущ, скорее, крайний индивидуализм. Одним словом, в этом проекте, в самой его задумке, авторы вышли на совершенно новый (он же хорошо забытый старый) для современного художественного контекста уровень творческого мышления.

Впрочем, они не одиноки в своих устремлениях. Подобные идеи висят в воздухе в современной Украине, обществе этнически и культурно неоднородном, обществе цивилизационного разлома, где каждая этнокультурная территория стремится к формированию собственного идейно-художественного энергетического поля, в центре которого свой социокультурный миф. На западе Украины этот процесс развивается более динамично, уже в 1990-х годах на основе социокультурного мифа Станиславщины и Галичины как территории Австро-Венгерской империи (части западной цивилизации) в литературе формируется так называемый Станиславский феномен, в контексте которого создается весьма значимый корпус прозаических и поэтических текстов, ориентированных на актуальные постмодернистские художественные практики.

В Донбассе же традиционно одним из центральных образов, своеобразной мифологической осью формирования этнокультурного самосознания и соответствующих идейно-художественных поисков является топоним Дикое поле. Хотя особенной динамичностью и целенаправленностью этот процесс не отличается. Скорее, отдельные вспышки, «сполохи». Собственно, в этих рамках осуществляется и идея «Сполохов» Гребенкина—Дуброва. Недавно же (январь 2010) наблюдалась еще одна вспышка подобных поисков символа, формирующего территориальное самосознание: горловский автор Алексей Черных бросил клич всем желающим поучаствовать в создании коллективного эпического произведения, в качестве темы которого он предложил Горловское вооруженное восстание 1905 года, 105 лет которому исполнилось в декабре прошлого года.

Стоит ли удивляться, что тема «Сполохов» — тоже бунт, казацко-крестьянское восстание в Диком поле. От песни к песне (всего в альбоме их 7) наблюдается линейно-последовательное развитие единого сюжета. Первая, процитированная выше песня «Виделось», — своеобразное вступление-запев, начинающееся с яркой, образной картины вечерней степи, поражающей лаконичностью и одновременно поэтической выразительностью образов:

Упал закат
Камнем багровый —
В пыльны степи,
Объятия широки.

Мглою, ночью,
Облаками стали —
Ой, небеса —
Над головой высоки.

Дальше события развиваются вполне предсказуемо. Вторая песня «На Руси» — общий социально-исторический фон эпохи, условия формирования казачества:

Плачами да стонами
Русская земля полнится.
Мором да гладом, да жаждой
Князья потчуют, бояре...
<...>
Не стерпеть кому —
Стал казак лихой,
Все копьем добывать насущное.

От первой ко второй и от второй к третьей песне динамизм сюжета усиливается, события начинают приобретать конкретный характер. Музыкально во второй песне ритм ускоряется, гусли отходят на второй план, вступает бубен. Протяжное, распевно-тяжелое проговаривание каждого слова в «Виделось» в «На Руси» сменяется на ритмичную скороговорку, а в третьей песне «Бунт» появляются ораторские интонации, переходящие в довольно динамичные повествовательные:

Закипело под ветхой рубахой:
Почто жить в кандалах и колодках!
<...>
Стругами ли, конные, пешие,
Кузнецы, скоморохи, пахари,
Рыбаки, голытьба посадская —
Потянулися в Дикое поле
Под червленые казацкие стяги
Живот покласть, но кривды выправить...

В следующей песне «Гуляют» изображено, по всей видимости, разворачивание восстания, первые победы, месть угнетателям «на местах», объединение войска восставших и его приближение к «стольному граду белокаменному». Пятая песня «Побоище» повествует о решающей битве между восставшими и регулярными войсками, состоящими, как упоминается в песне, по большей части из наемников:

Отпираются замки медные,
нараспашку сундуки крепкие —
Россыпью монетки-грошики,
Покупают рать чужеземную,
А в подмогу ей —
Холопы сытые.

В результате восставшие терпят поражение («И ордой, что за страх пришла, // Полегли, полегли пораженные, // Полегли, кто за совесть встал...») и возмездие со стороны властей (песня «Плач»):

Горелые избы, безлюдие и пепелище...
Глаголи ужас вселяют на перекрестьях.

«Глаголи» в данном случае, очевидно, виселицы (для поэзии «Сполохов» вообще характерно присутствие ряда очень емких, экспрессивных метафор). И последняя песня «Ясно стало» — вновь возвращение к современности, заключение, поднимающее проблему исторической памяти, связи поколений и всё той же этнокультурной идентичности как духовной основы, без которой недостижима полнота человеческого бытия:

Зачем ушли
Имена забыты?
Что нынче нет
Ничего святого.
Как пережить
Времена лихие?
Где силы взять
Победить неволю?

Существенным отличием данного поэтического цикла от фольклорных прототипов циклов исторических песен является отсутствие в нем строгой привязки к исторической конкретике — событиям и личностям. Фольклорные циклы посвящены конкретным историческим событиям, и если речь идет о казацко-крестьянских войнах, то это или «Песни о Разине», или «Песни о Пугачеве» и т. д., где, пусть не в каждой песне, но непременно появляется хотя бы главное действующее лицо, а то и его близкие друзья, помощники или противники, указываются географические названия:

У нас то было, братцы, на тихом Дону,
На тихом Дону, во Черкасском городу,
Породился удалой доброй молодец,
По имени Степан Разин Тимофеевич...

или

Судил тут граф Панин вора Пугача:
«Скажи, скажи, Пугаченька, Емельян Иваныч,
Много ли перевешал князей и боярей?»
— «Перевешал вашей братьи семь сот семи тысяч...»

«Сполохи» же — максимально обобщенная поэтическая реминисценция темы восстания в историческом фольклоре. Срабатывает, скорее всего, такая ассоциативная цепочка, где в каждой структуре общего мифа выделяется наиболее яркая составляющая: Дикое поле — казачество — казацкие восстания. Есть, правда, одна привязка к исторической конкретике — слово «опричники»:

Малодушны кто —
В опричники все ползком,
За житье-бытье сидеть цепным псом...

(«На Руси»)

Оно указывает на конкретный исторический период — опричнину (1565–1572). Но поскольку Дикое поле далеко не было центром исторических событий, связанных с опричниной (скорее уж речь должна была бы идти о Новгороде или о Москве), да и каких-либо заметных казацких восстаний с этим периодом не связано, слово это, скорее, употреблено в переносно-обобщающем смысле.

Предположение о связи «Сполохов» с казачьим восстанием под предводительством К. Булавина, наиболее близко связанным именно с территорией Донбасса, также вызывает ряд вопросов. Это и употребление топонима «Дикое поле» по отношению к донецким степям в начале XVIII века, и сама локализация Дикого поля, куда потянулись беглецы «от Студеного моря, от Днепра, от утесов уральских...», да и упомянутый схематизм формулировки и крайняя степень обобщения причин восстания и хода событий. Не исключено, что при ознакомлении с текстом возникнут вопросы лексико-грамматического характера и у специалистов по истории русского языка.

Вообще альбом во многом условен, и воспринимать его как буквальное, с претензией на историческую достоверность воспроизведение канонов русской исторической песни эпохи расцвета жанра (ХVI —XVII века) не стоит. Это взгляд на прошлое из настоящего, взгляд во многом ассоциативный и направленный, словно отражение от прошлого, все-таки, скорее, в настоящее. Авторы ищут в исторических ситуациях и сюжетах ответы на современные вопросы и решения для современных ситуаций, находят что-то такое, что свойственно человеческой душе во все времена:

Я бы жил себе трезво, я бы жил не спеша —
Только хочет на волю живая душа;
Сарынью на кичку — разогнать эту смурь...

(Б. Гребенщиков)

И последнее. Наиболее, возможно, вероятный вопрос. Насколько аутентично исполнение песен, и насколько оно приемлемо для уха современного слушателя, приученного к совершенно иным ритмам, гармониям и мелодике. Да, слушается это произведение нелегко, занятие это явно не развлекательное. Но что поделаешь, даже не сопоставляя масштабы, — то же «Слово о полку Игоревом» для среднестатистического читателя тоже непростое чтение. Список кораблей вообще редко кто дочитывает до конца...

Говоря об ассоциациях на тему исполнения исторических народных песен, кому-то вспомнится разинская «Ой, то не вечер, то не вечер», а кому-то, возможно и вовсе хор из «Ивана Васильевича...»:

А не сильная туча затучилася,
А не сильные громы грянули —
Куда едет собака крымский царь?

(«Набег крымского хана» — вполне аутентичная историческая песня времен Иоанна IV Васильевича)

Мне же наиболее близким аналогом того, что хотели изобразить авторы (атмосферы, смысла, ситуации создания и восприятия художественного произведения) представляется сцена со скоморохом в начале кинофильма «Андрей Рублев» А. Тарковского.

В темном, прокопченном трактире, возле входа в который бьются кольями под дождем пьяные мужики, происходит встреча двух типов искусства, двух уровней русской культуры. С одной стороны, искусства народного, скажем, «низового», импровизационно-неотшлифованного, где-то даже грубого, воспринимающего мир преимущественно в горизонтальном измерении — в окружающих бытовых, житейских, исторических реалиях. Ему присущи, конечно, своя поэтика, свои морально-этические каноны, своя шкала высоких и низких жанров, комичного и трагичного. А с другой стороны — искусства тоже, в общем-то, народного, но, скажем, «высокого». Отличается оно от первого не столько даже уровнем профессиональности, сколько, скорее, общей мировоззренческой ориентацией на вертикаль. Это искусство, возводящее взгляд от земного к небесному, от образа к Образу. Воплощением первого типа искусства является, конечно, скоморох, выступающий в данном случае в «низком» жанре — исполняющий крамольные насмешливые стишки про бояр. Они, скорее, импровизируются по ходу исполнения, вырываясь как бы толчками, взрывами. Это даже не пение, а монотонные речитативные отрывки, фразы, сопровождаемые лишь звуком бубна, прыжками, кувырками... Воплощением второго типа — Андрей Рублев, преподобный иконописец. И скоморох выкрикивает свои язвительные фразы, едет на козе, потешая крестьян, а с дальней лавки возле узкого окна смотрит на него Рублев, только начинающий свой путь к «Троице», «Спасу Вседержителю», являющимся в эпилоге фильма. Но вот скоморох снимает рубаху, идет под дождь — назревает смена интонации. Он начинает настраивать гусли, кажется — вот-вот польются под струнные переборы совсем другие слова, голос будет тяжело рожать, выталкивать монотонные, не всегда строго ритмичные и разборчивые фразы об очередном татарском набеге, княжеских распрях, боярских поборах и далеких, вольных краях, задаваться вопросом о том, «где силы взять победить неволю». Одним словом, начнется что-то, подобное «Сполохам». Да не успел — вывели боярские стражники под белы руки, разбили гусли... Тем «Сполохи» и выделяются из всего творчества Гребенкина, что в них это ощущение встречи, ощущение присутствия этого Рублева, смотрящего пусть издалека, с дальней лавки у окна, на готовящегося взять первые аккорды на гуслях скомороха — наиболее острое, настоящее. В других же альбомах Гребенкина чаще просто — скоморох, темный прокопченный трактир и пьяные мужики за окном, бьющиеся кольями в грязи под дождем.

Какими путями и куда идет в творчестве тот или иной человек, и зачем именно в тот или иной момент, казалось бы, в расцвете, на самом взлете, его берут и куда-то уводят? Дать однозначный, всеобъемлющий ответ на этот вопрос, наверное, не сможет никто из людей. В каждом конкретном случае там, наверху, задумано что-то свое, непостижимое для рационального ума: «Не уповай, душе моя, на телесное здравие и на скоромимоходящую красоту, видеши бо, яко сильнии и младии умирают...». Но на уровне символов мы можем попытаться что-то постичь, пусть и не облекая это в логическую последовательность. Встреча Владимира Гребенкина с Вечностью произошла 17 июля — в день памяти преподобного иконописца Андрея Рублева.

 Руслан Гончаров       
Заказывайте стероиды на сайте steroid-max.com.ua здесь вас понимают. | Контекстная реклама гугл цена.
 
Сайт работает на Rocket-CMS
При использовании материалов сайта ссылка на www.asfalt.dn.ua обязательна.
© 2010 «Донбасс Андеграунд»